Я информировал Соратника по тем адресам что мы обменивались.
А может как Гефест поменяла "НИК". Хотя Соратника мы бы узнали.
А может как Гефест поменяла "НИК". Хотя Соратника мы бы узнали.
Уголок искусствоведа
- Автор темы Scar
- Дата начала
Добро пожаловать!
Отлично.
Ну, вот - жизнь налаживается!
Айболит
Добрый циник
ВВП
Скажите, ВВП* ещё живой?
Давно не слышал.
Как его здоровье?
Вот так умрёт, никто не дёрнет бровью,
При этом от него зависит строй.
Его экономический порыв
Довёл до ручки бывшего колосса –
То стырит из казны и смотрит косо,
То врёт, ладонью левый глаз прикрыв.
Он плоть от плоти – внутренний продукт,
Поэтому который год не тонет.
Пословица «Не тронь – не будет вони»
Работает, наверное, и тут.
Наш ВВП живее всех живых.
Просев немного под давленьем санкций,
Устроил с бубном над страною танцы.
Отжал… поджарых превращая в жмых.
Из жмыха вряд ли в небо прорастёт –
Глаза на лоб и лопается кожа.
Есть ощущенье, что мы что-то можем…
Вот, правда, жмых, как водится, не в счёт.
------------------
* – валовой внутренний продукт
Скажите, ВВП* ещё живой?
Давно не слышал.
Как его здоровье?
Вот так умрёт, никто не дёрнет бровью,
При этом от него зависит строй.
Его экономический порыв
Довёл до ручки бывшего колосса –
То стырит из казны и смотрит косо,
То врёт, ладонью левый глаз прикрыв.
Он плоть от плоти – внутренний продукт,
Поэтому который год не тонет.
Пословица «Не тронь – не будет вони»
Работает, наверное, и тут.
Наш ВВП живее всех живых.
Просев немного под давленьем санкций,
Устроил с бубном над страною танцы.
Отжал… поджарых превращая в жмых.
Из жмыха вряд ли в небо прорастёт –
Глаза на лоб и лопается кожа.
Есть ощущенье, что мы что-то можем…
Вот, правда, жмых, как водится, не в счёт.
------------------
* – валовой внутренний продукт
Айболит
Добрый циник
От этой жизни пуля не спасёт
От этой жизни пуля не спасёт –
Обрубком смерти снова время гложем.
Мы замирились с совестью, и что же…
На наших лицах патины налёт.
Поплачем, сидя в луже откровений,
О равноправье с запахом огня,
Взмахнём крестом, вставая на колени,
И запоём, за всё себя кляня.
Нас от могилы снами не спасти,
Да ладно от костлявой – чёрт бы с нами…
Мы и на белом снова жить устали,
И с алым нам опять не по пути.
Ложится пепел на чужие раны,
Фантомным криком осушая страх,
И корчится нечокнутым стаканом
Непропитая совесть на столах.
От этой жизни пуля не спасёт –
Обрубком смерти снова время гложем.
Мы замирились с совестью, и что же…
На наших лицах патины налёт.
Поплачем, сидя в луже откровений,
О равноправье с запахом огня,
Взмахнём крестом, вставая на колени,
И запоём, за всё себя кляня.
Нас от могилы снами не спасти,
Да ладно от костлявой – чёрт бы с нами…
Мы и на белом снова жить устали,
И с алым нам опять не по пути.
Ложится пепел на чужие раны,
Фантомным криком осушая страх,
И корчится нечокнутым стаканом
Непропитая совесть на столах.
"Мудрый Рыб"
(картон, акрил)
Айболит
Добрый циник
Сам?
Самопортрет?
Не совсем. Стилистика - моя. Всегда любил стимпанк, когда-то даже целые циклы рисунков делал.
Но творческая переработка темы и непосредственное исполнение - моего очень близкого и дорогого человека, подарившего мне эту картину несколько лет назад на день рождения. С тех пор она всегда стоит на моём рабочем столе.
Так что - да, это мой портрет. Только не "само-", а просто - мой, я ведь Рыба по Зодиаку...)))
Как с Дедом Морозом случилось чудо
Мой друг Федя подрабатывал Дедом Морозом. Много лет. Феде было уже за сорок, и, честно говоря, это была единственная его стабильная работа. Весь год он занимался разным: то таксистом, то курьером, то в ремонтной бригаде. Но уже в конце ноября Федя начинал получать заказы на Деда Мороза. Федю ценили и передавали друг другу родители. Федя был замечательным Дедом Морозом.
Что странно: своих детей у него не было. Три развода было, а детей не было. Федя детей любил, он их сходу располагал, знал какие-то шифры и коды детских душ. Как-то пришел ко мне в гости, сын и дочь еще были маленькие. Федя улыбнулся им с порога: «Здорово, черти!». И они сразу его полюбили. В тот вечер мне не удалось с ним поговорить, его унесли черти. То есть мои дети. Он играл с ними в тигра, потом в колдуна, потом в динозавра, дальше не помню.
Думаю, Федя сам был ребенком. Большим ребенком. Да, он много умел, даже класть плитку, но оставался ребенком. Потому и семейная жизнь не сложилась.
Эта история случилась с Федей пять лет назад. Весь декабрь он мотался по городу на своей дряхлой «тойоте», потея под алой синтетической шубой, не успевая даже поесть.
У Феди был только один святой день – 31 декабря. На который он никогда не брал заказов, как его ни просили, какие ни сулили деньги. Это был день его второго рождения. Однажды, еще в юности, он напился, уехал на электричке невесть куда. Его вынесли на дальней станции, оставили на ночной платформе. Федя бы там околел, но по небесной случайности его заметил машинист товарного, затормозил, втащил в кабину. Машинист нарушал все инструкции, но он спас Феде жизнь. После этого Федя бросил пить, а детям машиниста отправлял подарки. Мелочь, конфеты, но регулярно.
С той поры 31 декабря Федя оставался дома. Пил чай, играл в компьютерные игры, заказывал на дом огромную пиццу.
Итак, вечером 30 декабря, пять лет назад Федя ехал на последний заказ. Детей звали Галя и Толя. Раньше Федя у них не бывал. По дороге он изучил «досье» в мобильном. Вере пять лет, Толе – семь. Толя в Деда Мороза не верит, играет в роботов и любит Илона Маска.
Как было условлено, Федя позвонил маме от подъезда. Та быстро спустилась, в большом мужском пальто на плечах:
– Добрый вечер! Меня зовут Вера, вот подарки. Толе, конечно, робот. А Гале – наряд принцессы, – Вера протянула коробки. – Только большая просьба. Толя будет грубить... не обращайте внимания. Они с папой оба упертые материалисты, понимаете? А Галечка – вот она совсем не такая. Вы больше с ней.
– Не волнуйтесь! – усмехнулся Федя. – Бегите, замерзнете.
Через пятнадцать минут Федя звонил в дверь. И услышал мерзкий голос мальчика:
– Явился! Актеришка с синтетической бородой! Галька, это к тебе!
Неприятный мальчик открыл дверь, оглядел Деда Мороза:
– Странно. Трезвый. В прошлом году был совсем...
К счастью, в прихожую выбежала сестричка, в нарядном розовом платье с мишками:
– Здгаствуй, догогой Дедушка Могоз! – девочка не выговаривала «Р».
– Здравствуй, Галя! – улыбнулся ей Федя. И незаметно дал легкого пинка мальчику. – И тебе привет от Илона Маска!
Мальчик быстро обернулся, недоуменно оглядел Деда: неужели он дал пинка? Но Федя подкрутил синтетические усы и важно прошагал внутрь.
Было поздно, Федя очень устал и надеялся провести этот сеанс за 15 минут. Он вручил девочке коробку с платьем, та запрыгала. Протянул гнусному мальчику коробку с роботом:
– Это тебе, нигилист!
– Как ты меня назвал? Глистом?
– Нигилистом, умник. Латинское слово. Когда-то я жил в Древнем Риме.
Мальчик подошел ближе:
– Хорош врать! А будешь выступать – мой папа тебя побьет.
Мама Вера тут же вмешалась:
– Так, хватит! Сейчас Галечка споет песенку и мы отпустим Дедушку.
Но Дед Мороз Федя вдруг раззадорился:
– Нет, а где ваш папа? Я бы с ним устроил бой на татами. Я жил в Древней Японии и занимался дзюдо триста лет.
– Папа на работе! – ответил мальчик. – Но он тебя точно побьет.
В это время у мамы Веры зазвонил телефон. Она взяла трубку и стала охать: «Прости, я забыла... Ну я дура! Сейчас забегу!». И схватила Деда Федю за алый рукав:
– Умоляю, дедушка! Ради всех древних японцев! Посидите с ними 15 минут. Мне надо к подруге в соседний подъезд, отдать деньги. Заняла и забыла... ну понимаете...
Феде совсем не хотелось потеть еще пятнадцать минут, но он же был очень добрый. Он согласился.
И остался с романтической Галей, и нигилистом Толей. Галя спела ему песенку. А Толя вдруг присмирел. Он подошел к Феде и сказал:
– Ладно, извини... Но было бы лучше, если бы ты починил на кухне кран. Капает, я спать не могу.
– Кран? – удивился Федя. – А папа на что?
– Он занят, он бизнесмен.
Когда мама Вера пришла, Федя, прямо в бороде и алой шубе, раскручивал кран. Мальчик Толя стоял рядом, подавал инструменты и говорил деду:
– Снял бы ты бороду...
– Не могу. Я же Дед Мороз, ты забыл?
– Ладно-ладно. Ты крутой Мороз.
Мама Вера умоляла Федю все бросить, завтра они вызовут слесаря, и вообще детям спать... Но Федя что-то мычал в бороду, а дети прыгали рядом и кричали: «Мы не хотим спать! К нам пришел крутой Мороз, вау!»
Наконец, Федя закончил с краном. Вытер пот алой шапкой. И тут девочка Галя сказала: «И еще моя кроватка вся расшаталась...» А брат добавил: «Всё у нас тут расшаталось».
Но Федя ответил:
– Дети, милые! Если бы я пришел к вам с утра...
– Что вы! – воскликнула Вера. – Они шутят.
До лифта Деда Мороза вызывалась провожать девочка Галя, в наряде романтической принцессы. Когда Федя уже стоял в лифте, она вдруг сказала:
– Нет у нас никакого папы. Мама повесила в шкаф мужские вещи. Мама врет, что папа бизнесмен, в долгой командировке, мама думает, что мы в это верим. Толик верит, как дурак. Но папы нет. Я никогда его не видела. До свиданья, Дедушка Мороз!
Следующим утром, 31 декабря в квартире Веры, Толи и Гали раздался звонок. На пороге стоял Федя, в обычной своей куртке.
– Вы курьер? – спросила Вера.
Но тут выбежал Толя:
– Мам, ты совсем? Это наш Дед Мороз, не узнала?
– Ага, – улыбнулся Федя. – Я сегодня так, без церемоний. И день свободный. Так что у вас там расшаталось?
...Федя, Вера, Галя и Толя живут вместе уже пять лет. Еще появилась сестричка Аня, ей уже три года. А Вера и Толя, когда в школе спрашивают, кто их папа, отвечают спокойно: «Дед Мороз. Не верите?»
© Алексей БЕЛЯКОВ
Мой друг Федя подрабатывал Дедом Морозом. Много лет. Феде было уже за сорок, и, честно говоря, это была единственная его стабильная работа. Весь год он занимался разным: то таксистом, то курьером, то в ремонтной бригаде. Но уже в конце ноября Федя начинал получать заказы на Деда Мороза. Федю ценили и передавали друг другу родители. Федя был замечательным Дедом Морозом.
Что странно: своих детей у него не было. Три развода было, а детей не было. Федя детей любил, он их сходу располагал, знал какие-то шифры и коды детских душ. Как-то пришел ко мне в гости, сын и дочь еще были маленькие. Федя улыбнулся им с порога: «Здорово, черти!». И они сразу его полюбили. В тот вечер мне не удалось с ним поговорить, его унесли черти. То есть мои дети. Он играл с ними в тигра, потом в колдуна, потом в динозавра, дальше не помню.
Думаю, Федя сам был ребенком. Большим ребенком. Да, он много умел, даже класть плитку, но оставался ребенком. Потому и семейная жизнь не сложилась.
Эта история случилась с Федей пять лет назад. Весь декабрь он мотался по городу на своей дряхлой «тойоте», потея под алой синтетической шубой, не успевая даже поесть.
У Феди был только один святой день – 31 декабря. На который он никогда не брал заказов, как его ни просили, какие ни сулили деньги. Это был день его второго рождения. Однажды, еще в юности, он напился, уехал на электричке невесть куда. Его вынесли на дальней станции, оставили на ночной платформе. Федя бы там околел, но по небесной случайности его заметил машинист товарного, затормозил, втащил в кабину. Машинист нарушал все инструкции, но он спас Феде жизнь. После этого Федя бросил пить, а детям машиниста отправлял подарки. Мелочь, конфеты, но регулярно.
С той поры 31 декабря Федя оставался дома. Пил чай, играл в компьютерные игры, заказывал на дом огромную пиццу.
Итак, вечером 30 декабря, пять лет назад Федя ехал на последний заказ. Детей звали Галя и Толя. Раньше Федя у них не бывал. По дороге он изучил «досье» в мобильном. Вере пять лет, Толе – семь. Толя в Деда Мороза не верит, играет в роботов и любит Илона Маска.
Как было условлено, Федя позвонил маме от подъезда. Та быстро спустилась, в большом мужском пальто на плечах:
– Добрый вечер! Меня зовут Вера, вот подарки. Толе, конечно, робот. А Гале – наряд принцессы, – Вера протянула коробки. – Только большая просьба. Толя будет грубить... не обращайте внимания. Они с папой оба упертые материалисты, понимаете? А Галечка – вот она совсем не такая. Вы больше с ней.
– Не волнуйтесь! – усмехнулся Федя. – Бегите, замерзнете.
Через пятнадцать минут Федя звонил в дверь. И услышал мерзкий голос мальчика:
– Явился! Актеришка с синтетической бородой! Галька, это к тебе!
Неприятный мальчик открыл дверь, оглядел Деда Мороза:
– Странно. Трезвый. В прошлом году был совсем...
К счастью, в прихожую выбежала сестричка, в нарядном розовом платье с мишками:
– Здгаствуй, догогой Дедушка Могоз! – девочка не выговаривала «Р».
– Здравствуй, Галя! – улыбнулся ей Федя. И незаметно дал легкого пинка мальчику. – И тебе привет от Илона Маска!
Мальчик быстро обернулся, недоуменно оглядел Деда: неужели он дал пинка? Но Федя подкрутил синтетические усы и важно прошагал внутрь.
Было поздно, Федя очень устал и надеялся провести этот сеанс за 15 минут. Он вручил девочке коробку с платьем, та запрыгала. Протянул гнусному мальчику коробку с роботом:
– Это тебе, нигилист!
– Как ты меня назвал? Глистом?
– Нигилистом, умник. Латинское слово. Когда-то я жил в Древнем Риме.
Мальчик подошел ближе:
– Хорош врать! А будешь выступать – мой папа тебя побьет.
Мама Вера тут же вмешалась:
– Так, хватит! Сейчас Галечка споет песенку и мы отпустим Дедушку.
Но Дед Мороз Федя вдруг раззадорился:
– Нет, а где ваш папа? Я бы с ним устроил бой на татами. Я жил в Древней Японии и занимался дзюдо триста лет.
– Папа на работе! – ответил мальчик. – Но он тебя точно побьет.
В это время у мамы Веры зазвонил телефон. Она взяла трубку и стала охать: «Прости, я забыла... Ну я дура! Сейчас забегу!». И схватила Деда Федю за алый рукав:
– Умоляю, дедушка! Ради всех древних японцев! Посидите с ними 15 минут. Мне надо к подруге в соседний подъезд, отдать деньги. Заняла и забыла... ну понимаете...
Феде совсем не хотелось потеть еще пятнадцать минут, но он же был очень добрый. Он согласился.
И остался с романтической Галей, и нигилистом Толей. Галя спела ему песенку. А Толя вдруг присмирел. Он подошел к Феде и сказал:
– Ладно, извини... Но было бы лучше, если бы ты починил на кухне кран. Капает, я спать не могу.
– Кран? – удивился Федя. – А папа на что?
– Он занят, он бизнесмен.
Когда мама Вера пришла, Федя, прямо в бороде и алой шубе, раскручивал кран. Мальчик Толя стоял рядом, подавал инструменты и говорил деду:
– Снял бы ты бороду...
– Не могу. Я же Дед Мороз, ты забыл?
– Ладно-ладно. Ты крутой Мороз.
Мама Вера умоляла Федю все бросить, завтра они вызовут слесаря, и вообще детям спать... Но Федя что-то мычал в бороду, а дети прыгали рядом и кричали: «Мы не хотим спать! К нам пришел крутой Мороз, вау!»
Наконец, Федя закончил с краном. Вытер пот алой шапкой. И тут девочка Галя сказала: «И еще моя кроватка вся расшаталась...» А брат добавил: «Всё у нас тут расшаталось».
Но Федя ответил:
– Дети, милые! Если бы я пришел к вам с утра...
– Что вы! – воскликнула Вера. – Они шутят.
До лифта Деда Мороза вызывалась провожать девочка Галя, в наряде романтической принцессы. Когда Федя уже стоял в лифте, она вдруг сказала:
– Нет у нас никакого папы. Мама повесила в шкаф мужские вещи. Мама врет, что папа бизнесмен, в долгой командировке, мама думает, что мы в это верим. Толик верит, как дурак. Но папы нет. Я никогда его не видела. До свиданья, Дедушка Мороз!
Следующим утром, 31 декабря в квартире Веры, Толи и Гали раздался звонок. На пороге стоял Федя, в обычной своей куртке.
– Вы курьер? – спросила Вера.
Но тут выбежал Толя:
– Мам, ты совсем? Это наш Дед Мороз, не узнала?
– Ага, – улыбнулся Федя. – Я сегодня так, без церемоний. И день свободный. Так что у вас там расшаталось?
...Федя, Вера, Галя и Толя живут вместе уже пять лет. Еще появилась сестричка Аня, ей уже три года. А Вера и Толя, когда в школе спрашивают, кто их папа, отвечают спокойно: «Дед Мороз. Не верите?»
© Алексей БЕЛЯКОВ
Медведь и учёный
Христианская притча ©
Один профессор биологии не верил в Бога, всегда отрицал его и студентов своих учил так же.
Как-то раз он гулял по лесу. Зашёл довольно далеко и не заметил, что вокруг оказалась непроходимая чаща. Внезапно из-за кустов вылез огромный и страшный медведь. Профессор побежал, но споткнулся и упал. Зверь быстро настиг его и прижал всем телом к земле. Поднял свою огромную лапу, чтобы ударить уже намертво. И тут биолог вдруг взмолился к Богу:
— Всевышний, помоги мне!
И тут произошло чудо: время словно остановилось: не слышно ни шума ветра, ни пения птиц. А огромный страшный зверь стал как статуя неподвижным. С небес послышался голос:
— Ты никогда не верил в существование божественных сил и всегда говорил, что я не существую. Ты даже в церковь никогда не ходил. И тут вдруг обращаешься ко мне за помощью? Это означает, что ты уверовал и стал христианином?
Профессор замолчал. А потом через пару минут произнёс:
— Говорить о том, что я теперь стал верующим, я не буду. Это неправда, а обманывать я не привык. Я хочу попросить тебя совершенно о другом. Раз ты такой всемогущий и всё можешь, тогда сделай так, чтобы этот жуткий и лютый зверь, который хочет меня съесть, поступил по-другому — как настоящий верующий человек, христианин.
— Хорошо, я исполню то, о чём ты меня просишь, — был ответ.
И внезапно всё вернулось так, как было раньше. Всё вокруг вновь ожило: зашумел лес, запели птицы, подул ветерок. А огромный зверь вдруг сделался смирным.
Профессор обрадовался и решил, что на этом всё — медведь его теперь отпустит. Но не тут-то было! Зверь сложил свои лапы вместе, словно собрался помолиться, и внезапно тихо произнёс, возведя голову к небу:
— Мой день, Господи, был очень трудным! И я благодарен тебе за эту скромную пищу, которую ты мне сегодня дал.
Христианская притча ©
Один профессор биологии не верил в Бога, всегда отрицал его и студентов своих учил так же.
Как-то раз он гулял по лесу. Зашёл довольно далеко и не заметил, что вокруг оказалась непроходимая чаща. Внезапно из-за кустов вылез огромный и страшный медведь. Профессор побежал, но споткнулся и упал. Зверь быстро настиг его и прижал всем телом к земле. Поднял свою огромную лапу, чтобы ударить уже намертво. И тут биолог вдруг взмолился к Богу:
— Всевышний, помоги мне!
И тут произошло чудо: время словно остановилось: не слышно ни шума ветра, ни пения птиц. А огромный страшный зверь стал как статуя неподвижным. С небес послышался голос:
— Ты никогда не верил в существование божественных сил и всегда говорил, что я не существую. Ты даже в церковь никогда не ходил. И тут вдруг обращаешься ко мне за помощью? Это означает, что ты уверовал и стал христианином?
Профессор замолчал. А потом через пару минут произнёс:
— Говорить о том, что я теперь стал верующим, я не буду. Это неправда, а обманывать я не привык. Я хочу попросить тебя совершенно о другом. Раз ты такой всемогущий и всё можешь, тогда сделай так, чтобы этот жуткий и лютый зверь, который хочет меня съесть, поступил по-другому — как настоящий верующий человек, христианин.
— Хорошо, я исполню то, о чём ты меня просишь, — был ответ.
И внезапно всё вернулось так, как было раньше. Всё вокруг вновь ожило: зашумел лес, запели птицы, подул ветерок. А огромный зверь вдруг сделался смирным.
Профессор обрадовался и решил, что на этом всё — медведь его теперь отпустит. Но не тут-то было! Зверь сложил свои лапы вместе, словно собрался помолиться, и внезапно тихо произнёс, возведя голову к небу:
— Мой день, Господи, был очень трудным! И я благодарен тебе за эту скромную пищу, которую ты мне сегодня дал.
Айболит
Добрый циник
Это всё бредни агрессивно верующих.
Кстати, по принципу "ружья в первом акте" должна была как-то сыграть связка "профессор-студенты". Я думал, что медведь - это переодетый студент, но когда и это оказалось не так, осталось не особенно понятным само появление именно профессора, а не любого агностика.
Прошу прощения за занудство, которое, вероятнее всего, является следствием наступления суровых будней.
У буржуя Власа спрашивал Тимоха: - Почему мы пашем, а живём так плохо?
Тот, нахмурив брови, заявил резонно: - Ты, наверно, парень, пятая колонна? Денег нет в бюджете, и не жди – не будет!
- Вот приедет Путин – Путин нас рассудит,
Путин сам увидит, как живёт трудяга,
И велит дать денег, - думал работяга.
Пролетели годы, занемог Тимоха. Стало совсем худо, стало совсем плохо.
Покосилась хата,- починить сумей-ка,
Если труд Тимохи стоит лишь копейки.
Влас тот в депутатах, он дворцы имеет,
А бедняк Тимоха стал ещё беднее.
Вкруг Тимохи ходят голодранцы дети: - Почему же, тятя, Путин к нам не едет?
И упал Тимоха в ноги депутату: - Мне бы подлечиться, подлатать бы хату.
Влас ответил: - В кризис жить всем надо скромно.
Ты, мужик, наверно, пятая колонна!
Денег нет в бюджете, и не жди – не будет!
- Вот приедет Путин – Путин нас рассудит, Путин сам увидит, что мала зарплата,
И тогда уж точно заживём, ребята!
И во сне предсмертном Тимофею снилось,
Что приехал Путин, с ним и справедливость,
Что прогнал он тут же Власа-депутата,
И в селе том сразу зажили богато.
Сон тот был не вещий, он так и не сбылся.
Депутат же - Влас тот - вскоре в Кремль явился.
Улыбался Путин этой наглой морде,
И вручил он Власу за заслуги орден.
В том селе и ныне повторяют люди: - Вот приедет Путин – Путин нас рассудит…
Тот, нахмурив брови, заявил резонно: - Ты, наверно, парень, пятая колонна? Денег нет в бюджете, и не жди – не будет!
- Вот приедет Путин – Путин нас рассудит,
Путин сам увидит, как живёт трудяга,
И велит дать денег, - думал работяга.
Пролетели годы, занемог Тимоха. Стало совсем худо, стало совсем плохо.
Покосилась хата,- починить сумей-ка,
Если труд Тимохи стоит лишь копейки.
Влас тот в депутатах, он дворцы имеет,
А бедняк Тимоха стал ещё беднее.
Вкруг Тимохи ходят голодранцы дети: - Почему же, тятя, Путин к нам не едет?
И упал Тимоха в ноги депутату: - Мне бы подлечиться, подлатать бы хату.
Влас ответил: - В кризис жить всем надо скромно.
Ты, мужик, наверно, пятая колонна!
Денег нет в бюджете, и не жди – не будет!
- Вот приедет Путин – Путин нас рассудит, Путин сам увидит, что мала зарплата,
И тогда уж точно заживём, ребята!
И во сне предсмертном Тимофею снилось,
Что приехал Путин, с ним и справедливость,
Что прогнал он тут же Власа-депутата,
И в селе том сразу зажили богато.
Сон тот был не вещий, он так и не сбылся.
Депутат же - Влас тот - вскоре в Кремль явился.
Улыбался Путин этой наглой морде,
И вручил он Власу за заслуги орден.
В том селе и ныне повторяют люди: - Вот приедет Путин – Путин нас рассудит…
Айболит
Добрый циник
Шнур ответил Суркову на его "научный труд" об эре "путинизма" 
— Не читали вы Суркова Владислава?
Как писатель многим фору даст,
И хотя за ним дурная слава,
Выдающийся, по-моему, фантаст.
-В будущее зрит, как ты в тарелку,
Видя перспективы путинизму.
Ну, а ты, товарищ, мыслишь мелко,
Через обывательскую призму.
Стиль большой не видишь, дурачина,
За неубранным сугробом снега.
Ищешь все в чиновниках причины,
Выше государства ставя эго.
Прочитай, бюджетник, и пойми ты,
Мы же СМЫСЛЫ производим паче,
А вокруг враги и их наймиты,
Нам мешают выполнять задачи.
— Не читали вы Суркова Владислава?
Как писатель многим фору даст,
И хотя за ним дурная слава,
Выдающийся, по-моему, фантаст.
-В будущее зрит, как ты в тарелку,
Видя перспективы путинизму.
Ну, а ты, товарищ, мыслишь мелко,
Через обывательскую призму.
Стиль большой не видишь, дурачина,
За неубранным сугробом снега.
Ищешь все в чиновниках причины,
Выше государства ставя эго.
Прочитай, бюджетник, и пойми ты,
Мы же СМЫСЛЫ производим паче,
А вокруг враги и их наймиты,
Нам мешают выполнять задачи.
Что царские повара! С обедов этих никогда сытым не возвращался. Первый раз поехал и соображаю: какой уже тут ужин — и прислугу отпустил. А вышло что? Убранство, сервировка — одна краса. Сели, — суп подают: на донышке зелень какая-то, морковки фестонами вырезаны, да всё так на мели и стоит, потому что супу-то самого только лужица. Ей богу, пять ложек всего набрал. Сомнение взяло: быть может, нашего брата-писателя лакеи обносят? Смотрю — нет, у всех такое же мелководье. А пирожки? — не больше грецкого ореха. Захватил я два, а камер-лакей уж удирать норовит. Попридержал я его за пуговицу и еще парочку снял. Тут вырвался он и двух рядом со мною обнес. Верно отставать лакеям возбраняется. Рыба хорошая — форели; ведь гатчинские, свои, а такую мелюзгу подают, — куда меньше порционного! Да что тут удивительного, когда всё, что покрупней, торговцам спускают. Я сам у Каменного моста покупал. За рыбою пошли французские финтифлюшки. Как бы горшочек опрокинутый, студнем облицованный, а внутри и зелень, и дичи кусочки, и трюфелей обрезочки — всякие остаточки. На вкус не дурно. Хочу второй горшочек взять, а блюдо то уж далеко. Что же это, думаю, такое? здесь только пробовать дают?!
Добрались до индейки. — Не плошай, Иван Андреевич, здесь мы отыграемся. Подносят. Хотите верьте или нет — только ножки и крылушки, на маленькие кусочки обкромленные, рядушком лежат, а самая то птица под ними припрятана и не резанная пребывает. Хороши молодчики! Взял я ножку, обглодал и положил на тарелку. Смотрю кругом. У всех по косточке на тарелке. Пустыня пустыней. Припомнился Пушкин покойный: «О поле, поле, кто тебя усеял мертвыми костями?». И стало мне грустно-грустно, чуть слеза не прошибла... А тут вижу — царица-матушка печаль мою подметила и что то главному лакею говорит и на меня указывает... И что же? — Второй раз мне индейку поднесли. Низкий поклон я царице отвесил — ведь жалованная. Хочу брать, а птица так не разрезанная и лежит. Нет, брат, шалишь — меня не проведешь: вот так нарежь и сюда принеси, — говорю камер-лакею. Так вот фунтик питательного и заполучил. А все кругом смотрят — завидуют. А индейка то совсем захудалая, благородной дородности никакой, жарили спозаранку и к обеду, изверги, подогрели!
А сладкое? — Стыдно сказать... Пол-апельсина! Нутро природное вынуто, а взамен желе с вареньем набито. Со злости с кожей я его и съел. Плохо царей наших кормят, — надувательство кругом. А вина льют без конца. Только что выпьешь, — смотришь, опять рюмка стоит полная. А почему? Потому что придворная челядь потом их распивает.
Вернулся я домой голодный-преголодный...
Иван Андреевич Крылов. "Обед у императрицы."
Добрались до индейки. — Не плошай, Иван Андреевич, здесь мы отыграемся. Подносят. Хотите верьте или нет — только ножки и крылушки, на маленькие кусочки обкромленные, рядушком лежат, а самая то птица под ними припрятана и не резанная пребывает. Хороши молодчики! Взял я ножку, обглодал и положил на тарелку. Смотрю кругом. У всех по косточке на тарелке. Пустыня пустыней. Припомнился Пушкин покойный: «О поле, поле, кто тебя усеял мертвыми костями?». И стало мне грустно-грустно, чуть слеза не прошибла... А тут вижу — царица-матушка печаль мою подметила и что то главному лакею говорит и на меня указывает... И что же? — Второй раз мне индейку поднесли. Низкий поклон я царице отвесил — ведь жалованная. Хочу брать, а птица так не разрезанная и лежит. Нет, брат, шалишь — меня не проведешь: вот так нарежь и сюда принеси, — говорю камер-лакею. Так вот фунтик питательного и заполучил. А все кругом смотрят — завидуют. А индейка то совсем захудалая, благородной дородности никакой, жарили спозаранку и к обеду, изверги, подогрели!
А сладкое? — Стыдно сказать... Пол-апельсина! Нутро природное вынуто, а взамен желе с вареньем набито. Со злости с кожей я его и съел. Плохо царей наших кормят, — надувательство кругом. А вина льют без конца. Только что выпьешь, — смотришь, опять рюмка стоит полная. А почему? Потому что придворная челядь потом их распивает.
Вернулся я домой голодный-преголодный...
Иван Андреевич Крылов. "Обед у императрицы."
И.А был великим обжорой. Он предпочитал не ложиться спать натощак: тарелочку кислой капусты да кувшинчик кваска на сон грядущий — так, на всякий случай, чтобы в горле не пересохло. Об этом сообщает Рамблер. Далее: https://weekend.rambler.ru/read/389...kend&utm_medium=read_more&utm_source=copylink